Как то-раз я уехала, а сын залез в мой компьютер и переписывался со своими друзьями на предмет похода в кальянную. Я вернулась, открываю компьютер, читаю все это и просто в ужасе. Сын пришел следом после моего прочтения. Я сижу, стараюсь справиться с эмоциями, размышляю, как ему преподнести гуманную педагогику, хотя, конечно, так хотелось включить авторитарную педагогику.

Я понимаю, что у меня еще и звание рыцарь гуманной педагогики, это вообще. Просто понимаете рыцарь авторитарной педагогики это все, просто, а вот чтобы созидать в себе гуманного педагога…

Он заходит, видит мое лицо, считывает и понимает, что с мамой что-то не то.

– Мама, что случилось?

– Просто сижу. Знаешь, я сейчас открыла компьютер и вижу вот это, прямо вот за 2 минуты до твоего прихода и я сейчас с собой справляюсь.

Ему было крайне неприятно, он говорит: «Все, мама, давай закрывай этот компьютер, все выкинь это из головы, ничего такого».

– Ты меня прости, но вот я это увидела. У меня так много всего сейчас, но первое, что я хочу сказать, что мне надо перестать читать лекции.

– Почему? Причем здесь лекции, как это связано?

– Понимаешь, мне нужно как-то со своим сыном наладить. Как я могу учить других, если я не могу научить собственного ребенка? Он так задумался… Знаешь, жизнь по-разному будет испытывать, конечно, ты будешь ошибаться, как и я. Но самое главное и ценное, чтобы сохранялись принципы доброты, чистоты, чтобы ты тоже был их носителем, хотя жизнь тебя будет все время стягивать, она будет стягивать, она будет предлагать массу всего.

Он подумал и ответил: «Я тебе ничего не буду говорить, но ты можешь читать лекции». Для меня это очень мощно прозвучало. Я говорю: «Верю, я не буду тебя перепроверять, в твоих телефонах копаться, в компьютерах копаться…»

– Мама, я тебя услышал, все.

У женщины есть такая особенность, у меня, во всяком случае, она есть. Я обратила внимание, как говорит Шалва Александрович Амонашвили: он сказал и больше к этой теме не возвращается, а у женщин есть такое желание и досказать, и укрепить, еще сакцентировать, еще потом и завтра сказать: «А помнишь?» Это самое худшее, что мы можем делать.

Марина Таргакова